3 сентября на сцене чикагского Trap Door Theatre состоялась американская премьера спектакля “Сбитый дождем” (“The Man Who Fell with the Rain”). Автор пьесы — известный белорусский театральный драматург, режиссер, киносценарист, в настоящее время — стипендиат Чикагского и Йельского университетов Андрей Курейчик. “Сбитый дождем” — первая в истории белорусская пьеса в Чикаго на английском языке! В перерыве между репетициями мне удалось встретиться с Андреем, и он рассказал об истории создания пьесы, репетиционном процессе, о том, как действительность меняет сознание и почему размер сцены не имеет значения.
Пьеса “Сбитый дождем” стала результатом моей увлеченности прозой Габриэля Гарсиа Маркеса, одним коротким рассказом о Старом ангеле, который упал в рыбацкую деревню где-то в Латинской Америке. Первая версия пьесы была поставлена в Минском молодежном театре в 2009 году. Главные роли исполнили Сергей Журавель (отец Гонсаго) и прекраснейшая Эвелина Сакуро.
Я знаю, пьеса была поставлена во многих театрах России и Украины…
Да, в том числе — в Санкт-Петербургском театре “Приют комедианта”. Пьесу поставил Гарольд Стрелков — ученик Петра Фоменко, один из его последнего великого курса, из которого вышли Миндаугас Карбаускис и другие звездные режиссеры. Совершенно грандиозная актриса Инга Оболдина исполнила роль жены Элисенды, Старого ангела сыграл Владимир Татосов. Он играл с Высоцким в фильме “Интервенция”, а еще он озвучивал великого эстонского актера Юри Ярвета. Оба спектакля — минский и питерский — получились замечательными с точки зрения режиссуры и актерской игры. В Trap Door Theatre ставят спектакль по новой версии пьесы. Она очень сильно отличается от старой. И название другое (первое было “Старый-престарый сеньор с огромными крыльями”), и нет никакой Латинской Америки, а есть вневременное пространство без имен — закрытый мир, куда попадает Чужой, и этот Чужой начинает менять мир под себя. Жанр пьесы стал дрейфовать в сторону комедии. Это смешная история и более компактная по количеству актеров. В Чикаго получился интересный перевертыш по теме. Если тогда я чувствовал себя частью деревни, куда попадает некое существо и начинает менять привычную нам жизнь, то сейчас все наоборот. Я чувствую себя Чужаком, вижу новое общество и пытаюсь понять, что в нем происходит. Сошло ли общество с ума, или оно находится, наоборот, на пути к какому-то перевоплощению? Не знаю. Но если раньше я отождествлял себя с жителями деревни, то сейчас отождествляю себя с несчастным Ангелом. Кто эти люди вокруг? Почему они меня заперли? Что они вообще от меня хотят?
Интересно, как действительность влияет на изменение сознания.
Моя новая жизнь отразилась в новой версии пьесы. Я думаю, эта версия гораздо точнее для нашего десятилетия, а для меня она стала зеркалом собственных проблем. Как себя найти в чужом обществе, как интегрироваться и при этом не потерять себя?.. При всей философии эта история комедийная. Я студентам так объясняю, что такое комедия. Это всегда столкновение нормального человека с ненормальным окружением или ненормального человека с нормальным миром. Так что получилась идеальная репрезентация комедии с поэтичным привкусом и философией.
Почему, как тебе кажется, Trap Door Theatre заинтересовался именно этой пьесой?
Во-первых, она не бытовая. Американский театр на девяносто девять процентов — театр бытописания. Американские драматурги и режиссеры в этом блестяще разбираются, они умеют создавать ощущение абсолютной реальности, словно ты попадаешь в чужую квартиру или в чужой дом. А в европейском театре направлений много. Есть реалистическое, но есть и огромное количество других форм. Как в живописи: авангард, сюрреализм, кубизм, супрематизм, какой угодно -изм. До театра такие веяния доходят всегда чуть позже, но благодаря разным школам европейской режиссуры — от Ежи Гротовского до Эймунтаса Некрошюса, от Пины Бауш до Кирилла Серебренникова (список можно продолжать) — двери театра открылись не только для реализма. Я в эти двери постучался. Мне нравится в этом смысле проза Маркеса, которая, внутренне сохраняя психологический реализм, внешне создает невероятно красочный мир. Это неожиданный для американцев художественный мир… Во вторых, мне кажется, театр заинтересовался темой пьесы. Язык театра универсален. Казалось бы, рассказ про далекую Латинскую Америку, написан белорусским автором, а зрители в этой истории чувствуют по-настоящему живые проблемы американского общества: ксенофобию, боязнь чужаков, проблемы с образованием, популизм, и вместе с тем — поиск гуманизма, попытка оставаться людьми и нести добро. Создатели спектакля увидели в пьесе основные вопросы американского общества — как не превратиться в общество ненависти, как оставаться добрыми людьми и каким образом фильтровать поток иногда абсолютно неграмотной, человеконенавистнической риторики.
Что ты думаешь о режиссерском подходе Кей Мартинович? С июля она стала режиссером-резидентом театра, спектакль “Сбитый дождем” — ее первый проект в новом качестве.
Кей ставит универсальную историю вне времени и пространства. Мне это очень понравилось, потому что предыдущие спектакли по моей пьесе были очень конкретными. В американском театре можно играть серьезно и психологически достоверно даже в совершенно необычных предлагаемых обстоятельствах. Для меня самое ценное — если создатели спектакля смогут извлечь из этой истории настоящие иронию и юмор. Роль Ангела исполняет грандиозный чикагский актер Ричард Котовский, задача которого — сыграть спектакль, не произнеся ни одного слова и при этом быть драйвером всего действия. Я думаю, это очень сильное решение. Каждую репетицию я не могу от него оторваться!
Наши читатели возможно помнят Котовского по несуществующему уже чикагскому Mary-Arrchie Theatre, который он возглавлял на протяжении тридцати лет. Как строятся твои взаимоотношения с режиссером и актерами?
Часть актеров была мне уже известна. 26 апреля в театре впервые в Чикаго прошла сценическая читка моей новой пьесы “Белая чума” по мотивам пьесы Карла Чапека. Режиссером была Кей. Я сразу в труппу влюбился, и они, как мне кажется, отнеслись ко мне с большим интересом… Моя задача в репетиционном процессе — не мешать. Я вижу, что процесс идет совершенно по-другому, чем это принято у нас, и я понимаю, почему. Времени немного, все очень сконцентрированы, многое происходит прямо на сцене, в действии, и очень важно не тормозить людей. Поэтому я стараюсь на репетициях быть незаметным. Я наблюдаю, делаю для себя какие-то пометки. (В будущем я планирую не только писать, но и ставить в американском театре.) Сама форма репетиций, отношений между режиссером и актерами здесь партнерская. В нашем пространстве режиссер — царь и бог, актеры — исполнители. Это такой армейский вариант: генерал и солдаты. Солдаты должны слушаться генерала. Здесь режиссер и актеры равноценны в создании спектакля, они друг друга слушают, пытаются быть максимально корректными, не влезая в зоны друг друга. Они прекрасно понимают, что только совместной энергией можно создать хороший спектакль.
Переводчик пьесы — Джон Фридман. Я знаю, вы давно знакомы друг с другом…
В далеком 2003 году я пригласил его супругу — замечательную актрису и режиссера Оксану Мысину — в Минск на фестиваль “Открытый формат”, который мы организовали на базе Купаловского театра (потом он стал фестивалем “Панорама”). После этого я был у них в гостях. Потом была огромная пауза в отношениях. ФСБ фактически выгнала их из России, Оксану сделали так называемым “иноагентом”… Оксана и Джон — неравнодушные люди. В 2020 году они максимально поддерживали беларусов, как сейчас максимально поддерживают украинцев. Мы вместе создали проект “World Wide Readings” — “Всемирные чтения”, посвященный драматургии Беларуси. Двести театров по всему миру, включая десяток американских театров, приняли в нем участие. Мы ощутили, что солидарность работает, и в 2022 году стало возможным запустить проект Worldwide Ukrainian Play Readings в поддержку Украины и провести огромное количество читок и спектаклей.
Я брал интервью у Джона перед премьерой спектакля “Зеленые коридоры” по пьесе Наталки Ворожбит в Trap Door Theatre. Вот что он рассказал о тебе: “В сентябре 2020 года Андрей послал мне текст о проигранной революции в Беларуси. Пьеса называется “Обиженные. Беларусь(сия)”. Я написал порядка десяти писем своим знакомым, и в течение десяти минут от всех получил положительные ответы. Все заинтересовались! Я быстро, за два-три дня перевел пьесу, а потом в течение нескольких месяцев корректировал. Первые читки были по моим черновикам. Сейчас у нас больше трехсот мероприятий (читок, спектаклей, инсталляций, симпозиумов), связанных с этой пьесой. Так что все началось с Андрея. Он очень живой, интересный человек, большой молодец”.
Да, если я как-то смог помочь украинскому театру, то это тем, что вытянул Джона. Он — гигантская “машина”, создающая огромные возможности для украинских драматургов.
Как ты расцениваешь его перевод? Твои фразы адекватно звучат на английском языке?
Они звучат по-другому, как все в английском языке звучит по-другому, но они звучат адекватно американскому восприятию. В этом семестре в Чикагском университете я буду сопреподавателем “Войны и мира” Толстого. Я читаю сейчас этот роман на английском языке, и он звучит для меня по-другому, как по-другому звучат все произведения нашего региона в переводах на английский. Но я глубоко убежден, что Джон находит адекватные средства передачи театральных эмоций. Он работал в Электротеатре Станиславский советником Бориса Юхананова — одного из лидеров режиссуры. Джон — сильный переводчик, он прекрасно чувствует театральность. То, что его переводы не литературны, а именно театральны, дает огромный толчок для постановки. Это можно было почувствовать по фильму “Обиженные. Беларусь(сия)”. Во множестве стран, где проходили читки пьесы, и в Лос-Анджелесе, где поставили пьесу, — везде аудитория воспринимала язык как ясный и родной.
Он как раз говорил об этом применительно к переводу пьесы “Зеленые коридоры”.
Кстати, спектакль “Зеленые коридоры” привлек меня к Trap Door Theatre. Я знаю Наташу Ворожбит очень давно. Столько же, сколько и Джона. Я пришел на премьеру и после спектакля написал письмо основательнице театра Беате Пилч, предложил провести читку пьесы “Белая чума”. Я увидел в этом театре настоящую творческую энергию.
Тебя не смущает маленький размер сцены? Ведь иногда на маленькой сцене некоторые идеи просто физически неосуществимы.
Зато увеличиваются возможности прямого контакта со зрителем. Я помню свои походы в маленький зал театра Петра Фоменко. Театр Погребничко в Москве тоже был маленький, и Малая сцена Купаловского театра иногда рождала спектакли гораздо более сильные, чем Большая. Например, спектакли Володи Щербаня “Коварство и любовь” со Светланой Аникей и “Брат мой, Симон” Александра Гарцуева с Игорем Денисовым. В моей памяти осталось больше спектаклей с малых сцен, чем с больших. Это было большее эмоциональное потрясение. А если брать мой чикагский опыт, то лучший мюзикл в жизни я увидел на малой сцене Шопен-театра — “Джекил и Хайд” театральной компании Kokandy Productions. Совершенно потрясающий спектакль! Мюзикл на малой сцене тебя переворачивает гораздо сильнее, чем когда ты сидишь в тридцатом ряду на Бродвее и видишь малюсенькие фигурки актеров… Я помню спектакль на самой большой театральной сцене в Европе. Он поразил меня какой-то даже нелепостью. Это был “Скупой” по пьесе Мольера в постановке Бориса Морозова в театре Российской армии. Главную роль играл Борис Плотников. Я помню, что бедный народный артист доходил с одного конца сцены до другого, как будто марафон пробегал. Ему надо было отдышаться, и это занимало много времени. На Бродвее можно поставить гигантскую декорацию, посадить два человека, и они просто будут разговаривать, и зрители будут это воспринимать. На малой сцене это не работает. За декорациями не спрятаться. На малом пространстве сцены актер ничем не скрыт, и требуется очень хороший режиссерский вкус и стиль. В отличие от многих других театров Trap Door имеет шансы на суперуспех только как режиссерский театр именно потому, что для маленького пространства требуется большая фантазия обыгрывать его по-разному в каждой постановке. Но я убежден, что не в размере дело. Самое важное, что “Сбитый дождем” — первая в истории белорусская пьеса в Чикаго на английском языке. Мы открываем Беларусь для Чикаго! Для меня очень важно, чтобы белорусская драматургия стала видимой для американской аудитории. Хочется, чтобы нас ассоциировали не только с политической драмой, вызванной болью и травмой, которые белорусское общество получило в результате бесконечной борьбы с диктатором Лукашенко. Хочется, чтобы в Америке узнали о белорусском театре, имеющем свой уникальный голос. Америка — страна, которая в большей степени ориентируется на свои собственные творческие процессы, но иногда очень полезно увидеть другой театр и услышать другое слово из другого региона. Открытие новой театральной культуры всегда полезно!
В заключение мне хочется процитировать слова Андрея, сказанные им на белорусском языке для белорусской общины Чикаго: “Сябры Чыкага і ваколіц, гэта гістарычны момант! Вы гатовыя? Упершыню ў гісторыі Чыкага на амерыканскай сцэне пастаўлена беларуская п’еса! 3 верасня 2026 года ў Trap Door Theatre адбудзецца амерыканская прэм’ера незвычайнай трагікамедыі “Збіты дажджом”. Уявіце: фантасмагарычны і камічны калейдаскоп у духу твораў Габрыэля Гарсія Маркеса. Прытча пра старога анёла, які зваліўся з неба ў далёкую вёску і цалкам перавярнуў спакойнае жыццё мясцовых жыхароў! Што вас чакае: яркая рэжысура Кей Марціновіч, зорны склад лепшых чыкагскіх акцёраў, незабыўная атмасфера гумару, філасофіі і магіі. Важна: Спектакль будзе ісці ўсяго 3 тыдні. Зала вельмі ўтульная і камерная, таму месцаў зусім мала — яны таюць на вачах! Не адкладайце, захоплівайце свае квіткі прама зараз!”
От себя добавлю: не пропустите уникальное событие в культурной жизни Чикаго! До встречи в зрительном зале.
Nota bene! Спектакль “Сбитый дождем” идет до 26 сентября в Trap Door Theatre (1655 West Cortland Street, Chicago, IL 60622). Билеты — на сайте our.show/the-man-who-fell-with-the-rain.
Оставьте первый комментарий