Иногда кажется, что театр спасает людей только на сцене — в придуманных историях и счастливых финалах. Но есть люди, которых театр однажды спас по-настоящему. История Ирины Ювхименко — именно такая. Первые спектакли на кухне киевского военного общежития, серьезная травма, эмиграция в Америку, годы депрессии и жизнь с тремя детьми практически с нуля — а потом неожиданное возвращение к театру уже в другой стране. Сегодня ее театр SOVA Theatre Studio участвует в фестивалях, гастролирует и создает спектакли, где дети становятся частью сказки. Но сама Ирина говорит, что театр для нее никогда не был просто профессией. Скорее — способом выжить. И способом снова почувствовать себя живой.
Ирина, ваша история начинается почти как сюжет фильма. Неужели первый спектакль действительно был на кухне?
Абсолютно. Я родилась в Киеве в семье военных. На меня возлагались вполне понятные надежды: предполагалось, что я либо продолжу военную династию, либо стану медсестрой, как мама. В общем, буду человеком серьезным, дисциплинированным и полезным государству. Но у жизни, как оказалось, были совсем другие планы.
Я очень рано начала придумывать истории. Уже в пять лет знала наизусть «Сказку о мертвой царевне и семи богатырях». А в семь решила поставить собственный спектакль по ее мотивам — прямо на кухне военного общежития. Зрителями были родители и соседи. Моим единственным партнером стал соседский мальчик Сережка. Я, конечно, играла царевну, а ему достались вообще все остальные роли — и богатыри, и королевич, и все остальные персонажи сразу. Родители смеялись до слез. Но спектакль закончился неожиданно. В финале королевич должен был поцеловать царевну, и Сережка в панике убежал со «сцены», потому что был уверен: после этого его заставят на мне жениться.
То есть, театр появился в вашей жизни буквально с детства?
Наверное, он всегда был где-то внутри меня. Родители решили направить мою энергию в более «правильное» русло и отдали меня на хореографию. И вот там все оказалось очень серьезно — я действительно влюбилась в танец. Мне казалось, что моя судьба уже определена. Я мечтала о сцене, гастролях, мюзиклах, свете софитов. Представляла себя где-то между Бродвеем и большим мировым туром. Но потом жизнь резко сменила декорации. Родители развелись, и мой мир словно выключили из розетки. Я очень изменилась — стала тихой, замкнутой, неуверенной. Та девочка, которая устраивала домашние спектакли, будто исчезла.
Но творчество все равно осталось?
Да, хотя со стороны это было почти незаметно. В школе я была очень тихим ребенком — сидела на последней парте, стеснялась, не особенно хорошо училась. Но как только заканчивались уроки, я буквально убегала в театральный кружок в другой школе. И там происходило настоящее чудо. Я превращалась в другого человека. Театр давал мне ощущение свободы и внутреннего воздуха. Огромную роль в моей жизни тогда сыграла и церковь. Лет с десяти я участвовала в церковном драматическом театре, кукольных спектаклях, пластическом театре. И постепенно начала понимать, что театр — это не просто сцена или развлечение. Это пространство, где человек может снова стать собой.
В вашей истории есть очень драматичный момент — серьезная травма. Что тогда произошло?
Я получила серьезную травму на хореографии, и все, о чем я мечтала долгие годы, оборвалось буквально в один момент. Впереди были долгие годы реабилитации, ограничения, боль и огромное ощущение пустоты. Когда рушится мечта, особенно детская, кажется, что рушится вообще все. Но именно тогда рядом со мной уже были Бог и театр. И, наверное, именно они помогли мне пройти через тот период.
Как вы пришли к режиссуре?
После школы я пыталась жить «обычной жизнью». Очень рано вышла замуж, родила ребенка, пыталась быть взрослой. Но внутри все равно оставалось ощущение, что я пока не нашла себя. И спустя годы реабилитации я решила сделать еще одну попытку вернуться в творчество. Поехала поступать в хореографическое училище — будто выполняя обещание самой себе. И провалилась. Причем очень красиво и очень болезненно. Возраст, травма, страх, неуверенность — все разом вышло против меня. Мне казалось, что это был мой последний шанс.
Но именно тогда произошло одно из самых удивительных событий моей жизни. В коридоре училища ко мне подошел человек и просто сказал: «Пойдем со мной». Он оказался куратором режиссерского курса. И именно тогда я поняла очень важную вещь: это не я выбрала режиссуру. Это режиссура выбрала меня.
Какими были годы учебы?
Одними из самых счастливых в моей жизни. Будто все, что долгие годы спало внутри меня, вдруг проснулось. Наш наставник был удивительным человеком. Он учил нас не просто профессии — он учил нас смотреть на мир. С ним театр никогда не ограничивался сценой драматического спектакля. Мы занимались пластическим театром, кино, работой актера, театром кукол. Он говорил, что театр — это не профессия, а способ чувствовать мир. И эта мысль навсегда осталась со мной.
Когда вы поняли, что кукольный театр — это именно ваше?
Уже после окончания учебы, когда попала на практику в театр кукол. И это была абсолютная любовь. Кукла — удивительная вещь. Иногда через нее можно сказать гораздо больше, чем через живого актера. Особенно детям. Ребенок не анализирует куклу — он ей верит. Для него она живая. И именно поэтому кукольный театр так глубоко работает эмоционально.
Почему детям так важно не просто смотреть спектакль, а участвовать в нем?
Потому что ребенок в какой-то момент перестает воспринимать происходящее как «представление». Для него это становится настоящей историей, в которой он участвует сам. Мне очень нравится, когда дети начинают разговаривать с героями, что-то им подсказывать, переживать за них. Это и есть магия живого театра. Экран не может дать такого ощущения присутствия. Особенно сейчас, когда дети растут среди TikTok, YouTube и бесконечных гаджетов. Живой театр возвращает им эмоциональный контакт и воображение.
Потом появился ваш первый театр?
Да. Сразу после выпуска я встретила человека, которого называю настоящим единомышленником. Есть такие люди: если ты скажешь им «кажется, я кого-то убил», они молча возьмут лопату и спросят: «Когда идем закапывать?» Вот это был именно такой человек. Вместе мы создали театр «Чайка». Тогда я была совершенно влюблена в «Чайку по имени Джонатан Ливингстон» Ричарда Баха, и для нас эта чайка стала символом свободы и полета против ветра. Сначала мы делали спектакли для церкви. Потом начали ездить по школам и детским садам. Возили кукол, декорации, аппаратуру — и вместе с этим нашу веру в то, что театр действительно может менять людей.
В какой момент вы почувствовали, что это уже настоящий театр, а не просто увлечение?
Наверное, после фестиваля «Молоко» в Украине. Там мы впервые почувствовали настоящее признание зрителей и коллег. Впервые появилось ощущение, что мы действительно заняли свое место среди других театров.
А потом появилась Америка.
Да. И это было очень тяжелое решение. Мой муж уже много лет жил в США, и почти десять лет мы существовали между двумя странами — документы, ожидания, отказы, надежда. И наконец мою иммиграцию одобрили. Но одновременно мне пришлось выбирать между театром и семьей. Я выбрала семью.
Но все получилось совсем не так, как вы представляли?
Совсем не так. Когда я приехала, отношения уже были разрушены. Муж жил своей новой жизнью. А я осталась одна — с тремя детьми в новой стране, без театра, без профессии, без ощущения будущего. Все стало очень простым и очень тяжелым одновременно: работа, школа, адаптация, выживание. И театр внутри меня тогда замолчал.
Вы очень честно говорите о депрессии.
Потому что это была правда моей жизни. Следующие пять лет были самыми тяжелыми. Мне постоянно хотелось все бросить и вернуться назад. Иногда единственным, что помогало мне просыпаться утром, была вера в Бога.
Как театр вернулся в вашу жизнь?
Постепенно. Сначала вокруг начали появляться люди, связанные с театром. Потом меня попросили помочь в небольшом любительском кукольном кружке. И в какой-то момент я почувствовала: все возвращается. Не как вспышка вдохновения, а как поток, который уже невозможно остановить.
Так появился SOVA Theatre Studio?
Да. И это был абсолютный старт с нуля. Денег почти не было. Кукол я делала из подручных материалов. Ширмы — из штор. Костюмы — из того, что находилось дома. Но после первого спектакля, после первых зрителей, после их глаз и слов благодарности я поняла: все, назад дороги уже нет.
Что означает название SOVA?
Мне хотелось, чтобы название звучало понятно и для американской аудитории, и при этом оставалось очень «нашим». Так появилась английская аббревиатура Stories Of Vision & Art — истории, рожденные воображением и искусством.
Насколько страшно было начинать все заново уже в Америке?
Очень страшно. До дрожи. В какой-то момент я даже шутя сказала своей подруге, с которой мы когда-то создавали театр в Украине: «Слушай, может ты выиграешь грин-карту и приедешь?» И она действительно ее выиграла. Приехала. И мы снова начали работать вместе. Почти сразу собрали новый спектакль и отправились в маленький тур по Техасу — Даллас, Хьюстон, Остин, Сан-Антонио. И вдруг появилось ощущение, что театр снова живет внутри нас.
Сегодня ваши спектакли смотрят не только русскоязычные и украиноязычные семьи. Почему вам стало важно выйти и на американского зрителя?
Потому что театр — универсальный язык. Мне очень хотелось, чтобы американские дети тоже увидели украинскую культуру, наши сказки, нашу эмоциональность. И меня очень тронула реакция американской публики. Особенно детей. Они невероятно искренне реагируют на живой театр, не боятся смеяться вслух, отвечать героям, эмоционально включаться в происходящее.
Как рождаются ваши спектакли и персонажи?
Очень по-разному. Иногда все начинается с истории. Иногда — с визуального образа или куклы. Бывает, что сначала появляется персонаж, а потом вокруг него вырастает целый спектакль. Мы многое создаем сами — кукол, костюмы, декорации. И, наверное, именно поэтому я так люблю сам процесс рождения спектакля. Театр ведь живет не только на сцене. Он живет еще и за кулисами.
Что вас сегодня трогает больше всего во время спектаклей?
Глаза детей. Момент, когда они перестают видеть куклу и начинают верить в чудо. Наверное, ради этого все и существует.
Что для вас сегодня театр?
Для меня театр — это способ снова начать дышать. И способ напоминать людям, что даже в очень тяжелые времена человеку все равно необходимы сказки, надежда и чудо. Потому что без этого невозможно жить.
SOVA Theatre Studio (sovatheatrestudio.com). Ирина Ювхименко — режиссер, сценарист и актер, Светлана Калач — неизменный актер, Елизавета Ювхименко — гастролирующий актер, Мартин Ювхименко — музыкальный оператор и световой оформитель.
Оставьте первый комментарий