Даниил Кример: “Знакомьтесь, Kane Repertory Theatre!”

Интервью с художественным руководителем

Даниил Кример. Фото - Зое Маккензи
Даниил Кример. Фото - Зое Маккензи

В октябре 2019 года на театральной карте Иллинойса, в городке Сент-Чарльз в шестидесяти четырех километрах к западу от Чикаго появился новый театр – Kane Repertory Theatre. О жизни до и во время пандемии, виртуальном формате, любимых актерах и многом другом рассказывает художественный руководитель театра, американский актер и режиссер российского происхождения Даниил Кример.

– Даниил, в эти дни в вашем театре идет новая постановка шекспировской трагедии “Ромео и Джульетта”. В фильме “Берегись автомобиля” режиссер в исполнении Евстигнеева говорит на встрече с труппой: “Не пора ли, друзья мои, нам замахнуться на Вильяма, понимаете ли, нашего Шекспира?” Один из актеров из зала кричит: “И замахнемся…”. Вот и вы замахнулись. Это новый взгляд на бессмертную классику?

– Каждая новая постановка старой пьесы всегда подразумевает новый взгляд. Конечно, мы знаем сюжет, но тем не менее нам интересно, как это поставлено. Мы знаем, чем закончилась история “Титаника”, и тем не менее смотрим фильм… Мы не используем слова “правдоподобие” – скорее, согласно концепции Карла Юнга, архетипические образы. Мы все одеты в черное. Сами герои, их жизнь, поступки, эмоции важнее для нас, чем временное соответствие. На этот вопрос полнее ответил бы режиссер спектакля Пол Кассел. Я ведь продюсер, играю в спектакле роль Меркуцио.

Даниил Кример родился в Обнинске – городе на севере Калужской области в ста километрах от Москвы. Профессиональных актеров в семье не было. В два года с мамой, дедушкой и бабушкой он приехал в Америку. (Замечу, что немногие приехавшие в этом возрасте могут похвастаться таким знанием русского языка, как мой герой.) Сначала в Бруклин, потом в Нью-Джерси.

– На сайте театра я прочел, что вы посвящаете театральную жизнь дедушке Боре…

– Я его называю “дедка Борька”. Он всегда интересовался и продолжает интересоваться искусством, бардовской песней, кино, театром. Хотел стать актером, но у него не получилось. Дедушка привил мне любовь к творчеству. Во многом благодаря дедушке я стал актером. Все детство я провел на слетах КСП. Что-то исполнял, разыгрывал… Театр всегда был рядом со мной. В Бруклине в русском садике выступал с монологами, пел песни. С первого класса начальной школы меня просили то песню спеть, то выступить. Я соглашался с удовольствием. Не волновался – было интересно. В средней школе я уже хотел учиться театральному мастерству. Я тогда ничего не знал об актерской игре, слова “монолог” не слышал. Попробовал пройти тест на театральную программу, но меня не взяли. Когда я учился в восьмом классе, мы переехали в Нью-Джерси, и там я попал в школьный драмкружок. Стал заниматься, участвовал в студенческих шоу. Так постепенно пришел к мысли, что хочу стать актером.

– Семья вас не отговаривала?

– Нет, мне повезло. Меня никто не отговаривал. Я получил диплом бакалавра по актерскому мастерству в Montclair State University, диплом мастера по актерскому мастерству – в Northern Illinois University.

Сцена из спектакля “Ромео и Джульетта”. Фото - Дженнифер Хейм
Сцена из спектакля “Ромео и Джульетта”. Фото — Дженнифер Хейм

– Свою театральную карьеру вы начинали в Нью-Йорке. Список театров внушительный: Playwrights Theatre of NJ, Luna Stage, Abingdon Theatre Company. Вдруг в 2016 году вы уходите в собственное плавание и в Hell’s Kitchen создаете с нуля профессиональную театральную компанию Normal Avenue Productions. Готовились стать актером, а стали руководителем театра. Почему?

– Мне кажется, актер всегда должен быть немного антрепренером. Это очень важная вещь в карьере. Талант и успех – вещи не всегда идущие параллельно. Я понял, что если сам начну создавать свой театр, мое будущее будет в моих руках. Я люблю ставить спектакли, люблю преподавать актерское мастерство. Меня не пугает, что все решаю сам, ищу актеров, гранты, помещение…

– Но ведь это гораздо сложнее – все делать самому!

– Мне было тесно в существующих структурах. В Америке огромное количество театров, но зачастую пьесы, которые они ставят, мне не очень интересны. Я говорил себе: “Зачем каждый день ходить на прослушивания, чтобы попасть в спектакль, который тебя не особо интересует?” Когда я стал задумываться о создании нового театра, я уже попал в мастерскую программу Northern Illinois University. Между февралем и июнем у меня было свободное время, и я принялся за дело. Я не ощущал, что создание театра требует много работы. Ведь это то, что я люблю делать! Я основал театр и после первого спектакля уехал учиться в университет. Сегодня театр продолжает существовать, но без меня.

– В 2019 году из одной из театральных столиц мира вы переехали в такое, прямо скажем, провинциальное место, как Сент-Чарльз. Тяжело было начинать?

– Я провел целое экономическое исследование. Выбрал семьдесят пять американских драматических театров, входящих в крупнейшую театральную ассоциацию Америки LORT (The League of Resident Theatres), посмотрел на доход граждан, живущих в каждом из этих семидесяти пяти городов, изучил их географическое расположение. Когда стал изучать города вокруг Чикаго, то понял, что графство Kane с городком Сент-Чарльз – самое лучшее. Здесь можно найти спонсоров и иметь постоянных зрителей. В Сент-Чарльзе существует заинтересованность в развитии театра. Люди гордятся своим местом и хотят, чтобы оно становилось богаче в культурном плане.

– Kane Repertory Theatre открылся в октябре 2019 года спектаклем “Наш городок” по американской классике – одноименному роману Торнтона Уайлдера. Весной этого года мне посчастливилось посмотреть спектакль Дмитрия Крымова “Все тут” в Московском театре “Школа современной пьесы”. В основе спектакля – воспоминания режиссера о давней постановке театра Arena Stage “Наш городок”. А у вас получился городок Уайлдера в городке Сент-Чарльз. Как зрители приняли спектакль?

– Очень хорошо. Мы играли шесть раз в небольшом театре на семьдесят мест. В то время мы еще никого там не знали, я еще не переехал, и тем не менее мы продали около трехсот билетов. С прошлого лета я живу и работаю в Сент-Чарльзе.

– Вы сыграли премьеру, готовились к новым спектаклям, но пришел 2020 год, и наступило время коронавируса. Как ваш театр пережил тяжелые времена?

– Театр закрылся, и мы стали думать, как жить дальше. И придумали. Если посмотреть, как театры отвечали вызову времени, мы были одними из первых, кто перешел в виртуальный формат.

– Я смотрел один из ваших виртуальных спектаклей: “Безопасность” по пьесе Хаммада Чадри. Пьеса хорошая, но больше всего удивил сильный актерский состав. Как вам удалось заинтересовать такого известного актера, как Эрик Робертс?

– Дело в том, что при пандемии огромное количество актеров оказались безработными, огромному количеству сценаристов и драматургов некому было показать свои новые пьесы. Так почему бы авторам не посылать свои пьесы к нам в театр? Уже в апреле 2020 года мы запустили программу The New Play Lab по работе над новыми пьесами современных драматургов. Я получил около четырехсот новых пьес! Среди них было немало маститых имен. Понадобилось много времени, чтобы выбрать четырех финалистов. Мы открыли кастинг и получили немало замечательных актеров. Наш пятый спектакль – “Венецианцы” по пьесе Мэтта Барбота – сделан в содружестве с Oak Park Festival Theatre. Среди актеров – Джеймс Винсент Мередит из Steppenwolf Theatre, актеры из других театров Чикаго. Режиссером одной из пьес был известный бродвейский режиссер Марк Брокау. В нашем проекте участвовали прекрасный чикагский актер Фрэнсис Гинан и многолетняя актриса Steppenwolf Theatre Ронди Рид. (В 2007 году Рид была исполнительницей роли Мэтти Фей Эйкен в бродвейской постановке пьесы Т.Леттса “Август: графство Осейдж”, в 2008 году за эту роль она была удостоена премии “Тони”. – Прим. автора.) Ронди Рид играла в постановке художественного руководителя Northlight Theatre Би Джей Джонс. У нас с Джонсом сложились тесные творческие взаимоотношения. Так что время локдауна наш театр провел плодотворно.

Даниил Кример в спектакле “Эвридика”. Фото из архива Д.Кримера
Даниил Кример в спектакле “Эвридика”. Фото из архива Д.Кримера

– Планируете ли вы показать эти работы еще раз, уже со зрителями?

– Вряд ли мы будем возвращаться к старым проектам. Нам интереснее работать с новыми. Те спектакли прошли в виртуальном режиме и остались в истории. Мы делали виртуальный театр от безнадежности. Надеюсь, нам больше не придется к нему возвращаться. Театр для меня – искусство живое. Трудно смотреть театр на экране телевизора или компьютера. Многое теряется в восприятии.

– Есть в Сент-Чарльзе по-настоящему театральная публика?

– Наша работа – воспитать такую публику. Я буду очень рад, если люди, которые никогда в жизни не были в театре, посмотрят наши спектакли и влюбятся в Театр.

– Давайте называть вещи своими именами. Вы находитесь в культурной изоляции. Ваш театр – единственный в городке, рядом никого нет, вы варитесь в собственном соку. Мне кажется, для создания театра нужна театральная атмосфера, некое культурное пространство, где люди обсуждали бы разные постановки, спорили, смотрели, сравнивали. О чем спорить в Сент-Чарльзе, где нет ничего и никого?

– Опять же, наша работа – воспитывать зрителя. Я надеюсь, через какое-то время в Сент-Чарльзе появится та самая культурная атмосфера, о которой вы говорите. Я не чувствую себя в театральной изоляции. Все-таки это не так далеко от Чикаго. Мы хотим привлекать крупные имена из Чикаго; мы хотим, чтобы чикагские театралы приезжали к нам. Нам также важно привлечь на наши спектакли местных жителей. Бизнесмены Сент-Чарльза вкладывают много денег в местные культурные учреждения. Мне кажется, мы открыли театр в нужное время в правильном месте. Сейчас в городке строится новый театральный зал на сто семьдесят мест. Это же круто, правда? Мы будем брать театр в аренду и показывать наши спектакли. Я вижу только позитивные стороны от нашего географического расположения. Если будет возможность, я бы хотел показать наши спектакли в Чикаго. Может быть, один проект в два года.

– По какому принципу формируется ваш театр?

– Вначале я ориентировался на людей, с которыми учился в университете, думал из класса создать театр. Но люди меняются, уходят в другие проекты, переезжают в другие места. Это нормальный живой процесс. Сейчас мы устраиваем кастинг и набираем актеров на каждый спектакль. В моем театре действует модель “non profit theatre”. Мы существуем на гранты и спонсорские вложения. Основу нашей команды составляют актеры из Чикаго. В “Ромео и Джульетте” почти все из Чикаго.

– Есть среди них русскоязычные актеры?

– Пока нет. Я бы хотел через вас обратиться к русскоязычным актерам Чикаго и Америки. Пожалуйста, приходите, присылайте резюме. Я хочу с вами поработать!

– Что вам нравится в современной драматургии?

– Две мои самые любимые пьесы последних пяти лет: “Downstate” Брюса Норриса и “Sweat” Линн Ноттедж. Спектакль по первой пьесе был поставлен в театре Steppenwolf, по второй – в Goodman Theatre (оба спектакля прошли в сезоне 2018-19 годов – Прим. автора). Мне нравятся пьесы, которые задают вопросы морального порядка; мне интересны сложные, многозначные герои; мне нравятся драматурги, которые спрашивают и сомневаются. Я не люблю, когда меня учат, когда говорят, как мне надо думать и в какую сторону идти. Самые лучшие пьесы как раз заставляют нас думать.

Даниил Кример в спектакле “Middletown”. Фото из архива Д.Кримера
Даниил Кример в спектакле “Middletown”. Фото из архива Д.Кримера

– Какую пьесу вы бы хотели поставить?

– Сложный вопрос. Мне надо два дня думать, прежде чем смогу ответить… (После паузы.) Мне очень нравится пьеса “Fat Men in Skirts” Ники Силвера (американский драматург. Родился в Филадельфии в 1960 году. Живет в Лондоне. – Прим. автора.). Это на первый взгляд странная, но очень глубокая трагикомедия. Силвер хорошо известен в Нью-Йорке. Его пьесы часто ставятся в Vineyard Theatre. Я бы с удовольствием поработал с драматургией Силвера.

– Ваши любимые актеры?

– Филип Сеймур Хоффман – он умер в 2014 году. Очень сильный актер. Аль Пачино, особенно его роли в фильмах семидесятых. Красавчик Бред Питт мне нравится. Он очень сильно сыграл в последнем фильме Тарантино “Однажды в Голливуде”. Конечно, Мерил Стрип. Оскар Айзек тоже очень сильный актер.

– Вы – человек театра – называете в качестве любимых актеров людей из мира кино.

– Из театральных актеров мне очень нравится Тим Хоппер из Steppenwolf Theatre. Он играл в спектакле “Downstate”. Из всех актеров Чикаго он для меня на первом месте.

– Какой лучший для вас театр в Чикаго?

– Это очень легкий вопрос. Steppenwolf Theatre. Мне нравится их выбор пьес.

– Мне иногда не хватает в Steppenwolf изобретательной режиссуры. Мне кажется, в этом театре драматургия побеждает режиссуру. Вы не согласны?

– Я слышу в ваших словах человека, воспитанного на русском режиссерском театре. Мне, наоборот, кажется, что иногда режиссеры интерпретируют пьесы больше, чем нужно. Это вопрос эстетики. Мне кажется, главная цель режиссера – добиться максимальной выразительности от актеров. Хороший режиссер – это хороший учитель актерского мастерства.

– Разве нельзя совмещать актерское мастерство с интересными режиссерскими решениями? Возьмите, например, работы Мэри Зиммерман в Lookingglass Theatre, спектакли “Одиссея”, “Метаморфозы”, “Арабские ночи”. Мэри прекрасно работает с актерами и делает сумасшедшие по изобретательности спектакли.

– Еще можно вспомнить работы Иво ван Хове на Бродвее. Там тоже все отлично по части режиссуры. Это “штучные” авторы со своим видением театрального мира. Но иногда режиссеры делают слишком много. Я против такого подхода. Любой вид театра интересен, если он основывается на актерской игре. Я в данном случае горячий сторонник системы Станиславского и его учеников Стеллы Адлер и Ли Страсберга, основавших в Нью-Йорке Школы актерской игры. Я считаю, что в театре главное действующее лицо – актер. Моя цель как режиссера – помочь актерам полнее выразить своих персонажей, помочь им раскрыться в своих ролях. Я не диктую актерам, что им делать и как играть. Я доверяю их решениям. Я думаю, если актеры сживаются со своими героями, по-настоящему живут в мире пьесы, им не нужны дополнительные режиссерские приемы. Но, к сожалению, это случается редко.

– Не могу не спросить о планах Kane Repertory Theatre на будущее.

– Сейчас мы подходим к окончанию третьего фискального года. В апреле 2022 года сможем, наконец, подавать заявления на федеральный грант и грант штата Иллинойс. Пока мы собираем деньги, вкладываем их в один проект, а то, что получаем, вкладываем в новый. Следующая постановка театра будет в январе 2022 года. Кроме этого, я работаю над проектом, который может быть реализован в Чикаго… Мы искренне и честно делаем свое дело. Конечно, хочется привозить к нам крупные имена, работать над новыми пьесами. В Америке сейчас сильная поляризация мнений. Мне нравится, что к нам приходят зрители с разными политическими убеждениями. Среди них есть как демократы, так и республиканцы. Мы не спорим о политике – мы задаем зрителям вопросы нравственного порядка. Есть пьесы, которые понравятся всем. Я гарантирую, что люди влюбятся в театр, если они дадут нам шанс показать их. Я хочу собрать людей в одном зале, объединить их. Театр – прекрасная возможность для подобного объединения. Я верю, что это возможно!

– Это очень благородная цель, и я от всей души желаю вам успеха!

Nota bene! Спектакль “Ромео и Джульетта” идет до 29 августа включительно в помещении The Historic Pavilion at Pottawatomie Park по адресу: 8 North Avenue, St. Charles, IL 60174. Цена билета – $30, $25 для пожилых людей, $15 для студентов. Билеты – на сайте www.kanerepertorytheatre.com. Там же вы найдете подробную информацию об истории создания театра и предстоящих спектаклях.

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*