24 и 26 сентября, 7.30 pm; 25 сентября, 1.30 pm. В программе ЧСО: Седьмая симфония Я.Сибелиуса, Четвертая симфония Д.Шостаковича. Дирижер – будущий музыкальный руководитель ЧСО Клаус Мякеля.
В первой программе осенней резиденции маэстро Мякели – две замечательные симфонии первой четверти XX века. Седьмая симфония Яна Сибелиуса (1865-1957) – последняя опубликованная симфония финского композитора. Сибелиус закончил работу над ней в 1924 году, тогда же состоялась премьера. Симфония в одной части, так что дирижерам не надо волноваться, что музыка прервется аплодисментами. Музыка слушается на одном дыхании и производит впечатление могучего речного водопада, в котором громкие возгласы тромбонов-“волн” сливаются с бурлящими потоками струнных-“воды”.
Четвертая симфония Дмитрия Шостаковича (1906-1975) создана в эпоху сталинского террора, в 1934-36 годах. Это молодой и дерзкий Шостакович в его самых смелых проявлениях. Вы услышите в этой Симфонии всю гамму настроений и жанров – от траурного марша и вальса до птичьего пения и едких музыкальных реплик. Композитор писал: “Если мне отрубят обе руки, я буду все равно писать музыку, держа перо в зубах”. Редко какое из музыкальных произведений рождалось в таких муках и имело столь драматичную историю, как Четвертая симфония Шостаковича. Это достойно отдельного рассказа.
28 января 1936 года Шостакович был в Архангельске, где по приглашению местного радиокомитета исполнил свой Первый фортепианный концерт. Накануне в Москве в филиале Большого театра давали его оперу “Леди Макбет Мценского уезда”. Спектакль посетил Сталин, и, судя по отсутствию аплодисментов из ложи, спектакль вождю не понравился. Шостакович это понял, а потому отправлялся в Архангельск, как он писал в письме своему другу И.И.Соллертинскому, “со скорбной душой”, и опасения его не обманули. Соломон Волков в книге “Шостакович и Сталин: художник и царь” (здесь и далее в статье приводятся цитаты из этой книги) описывает первую реакцию композитора на увиденную в “Правде” статью “Сумбур вместо музыки”: “В Архангельске… Шостакович встал в очередь в газетный киоск. Купив главную газету страны “Правда” (ее тогда официально именовали Ц.О., т.е. “центральным органом”) от 28 января 1936 года, Шостакович развернул ее и на третьей полосе увидел редакционную статью (без подписи) под заголовком “Сумбур вместо музыки”. В подзаголовке стояло в скобках: “об опере “Леди Макбет Мценского уезда”. Шостакович тут же, не отходя от киоска, начал читать. От неожиданности и ужаса его зашатало. Из очереди закричали: “Что, браток, с утра набрался?”.
Двадцатидевятилетний Шостакович был потрясен наглым, грубым, невежественным разносом своего любимого детища. “Обрывки мелодии, зачатки музыкальной фразы тонут, вырываются, снова исчезают в грохоте, скрежете и визге… Музыка крякает, ухает, пыхтит, задыхается… Это – музыка, умышленно сделанная “шиворот-навыворот” – так, чтобы ничего не напоминало классическую музыку, ничего не было общего с симфоническими звучаниями, с простой, общедоступной музыкальной речью… Это левацкий сумбур вместо естественной человеческой музыки… Следить за этой “музыкой” трудно, запомнить ее невозможно…” Но довольно цитат – слишком много чести для погромной статьи и ее безымянных авторов. Вслед за первой статьей появилось продолжение – в статье “Балетная фальшь” 6 февраля 1936 года разгрому подвергся балет Шостаковича “Светлый ручей”. Наконец, 13 февраля – еще одна “рецензия”, помещенная под рубрикой “Обзор печати”. Три статьи против Шостаковича в течение двух с половиной недель – да такой “чести” не удостаивался ни один политический противник Сталина!.. Приближалось время Большого Террора. Шостакович и его семья ожидали самого худшего. Близкие к Шостаковичу люди утверждали, что композитор был близок к самоубийству. Его близкая подруга вспоминала, как он “ходил по комнате… и говорил, что у него насморк, скрывая слезы. Мы его не покидали, дежурили по очереди…” Шостакович не был борцом – да и кто в те годы мог открыто выступить против Системы?! Композитор опасался не только за свою жизнь, но и за жизнь родных. Его жена была в то время на шестом месяце беременности. И тем не менее убийство своих произведений он не совершил. Ответом композитора на травлю стали обтекаемые слова, что “большую часть критики я признаю, но всего еще не осознал”. Этого было вполне достаточно – ведь открыто защищать “Леди Макбет Мценского уезда” в то время было, по словам Шостаковича, “невозможно и бесполезно”. Сегодня, оглядываясь назад, можно смело сказать, что в самые страшные годы тирании великий композитор избрал единственно возможную тактику отношений с властями: он с ними не боролся, но и покаяния с его стороны не последовало. Кроме того, его опера уже была поставлена и стала жить самостоятельной жизнью. Защищать стоило, скорее, начатое, но еще незаконченное новое сочинение Шостаковича, над которым композитор работал с 1934 года, – его Четвертую симфонию. Спустя много лет Шостакович скажет: “Вместо покаяния я писал Четвертую симфонию”. В ней композитор рассказал о себе – неслучайно Альфред Шнитке воспринимал первую часть Четвертой симфонии как “драму жизни” композитора. На момент выхода погромных статей в “Правде” уже были готовы первые две части. Третья, последняя часть, за которую композитор взялся в крайне подавленном состоянии, начинается с похоронного марша, и этот марш становится основным мотивом финала симфонии. Такого финала нет больше в музыке Шостаковича – после нескольких намеков на возможность мажорного, торжественного апофеоза произведение заканчивается музыкой медленной, тихой и безнадежной. Вибрато струнных на pianissimo в финале симфонии – жуткая музыкальная иллюстрация к происходящим в стране событиям! Признанный исследователь и интерпретатор музыки Шостаковича, дирижер Геннадий Рождественский рассказывал, что означает постукивание молоточков в Четвертой симфонии – “…не цоканье копыт, как думают иностранцы, а перестукивание арестованных, сидящих в разных камерах”. Четвертая симфония Шостаковича – произведение яркое, новое и необычное. Симфония безумна сложна для исполнения как с технической, так и с эмоциональной точек зрения: эта музыка напряженная, насыщенная, полная сменой красок и перепадов настроения. Все в ней было революционным – язык, концепция и даже размер (она длится больше часа)…
С оркестром Ленинградской филармонии репетировал главный дирижер Фриц Штидри. Симфонией заинтересовался Отто Клемперер и высказал желание провести европейскую премьеру. Шостакович, конечно, понимал всю опасность своего сочинения. Он показывал Четвертую симфонию своим друзьям. Один из них испуганно спросил, как отреагирует на эту музыку газета “Правда”. Шостаковича передернуло, и он резко отрезал: “Я не для “Правды” пишу, а для себя”.
Между тем тучи сгущались. В августе 1936 года начался процесс над Зиновьевым, Каменевым и другими ведущими деятелями оппозиции (“процесс шестнадцати”). В обращение был введен страшный ярлык “враг народа”. Газеты были полны выражениями типа “Раздавить гадину!”, “Расстрелять”, “Нет пощады врагам народа!”.. Начинался самый массовый период репрессий. Весной 1936 года за участие в мифической террористической организации был арестован муж старшей сестры Шостаковича, ученый-физик Всеволод Фредерикс. В конце того же года арестовали тещу композитора. В ответ на хлопоты Дмитрия Дмитриевича ему было сказано: “НКВД не ошибается”.
В этих условиях исполнение Четвертой симфонии в декабре 1936 года было бы актом самоубийственным. Поэтому, когда дирекция ленинградской филармонии попросила Шостаковича отменить премьеру, композитор согласился. Снимая музыку с исполнения, Дмитрий Дмитриевич в буквальном смысле этого слова спасал свою семью и себя. Он положил Четвертую симфонию на полку, занявшись сочинениями других произведений. Друзьям запомнились его пророческие слова: “Не беспокойтесь. Они без меня не обойдутся”…
Премьера Четвертой симфонии состоялась в Москве лишь через двадцать пять лет – 30 декабря 1961 года. Ее исполнил оркестр Московской филармонии. За дирижерским пультом стоял близкий друг и соратник композитора Кирилл Кондрашин. (Позднее, в 1963 году, Шостаковича “попросят” отменить премьеру своей “идеологически невыдержанной” Тринадцатой симфонии. Во время генеральной репетиции композитора срочно вызвали в ЦК. Дирижер Кондрашин просил его не идти на уступки и главное – ни при каких условиях не отменять премьеру. Шостакович отрезал: “Этого никогда не будет!”. В ЦК композитор проявил твердость и отказался отменить премьеру.) Европейская премьера Четвертой симфонии состоялась в 1962 году в Эдинбурге и Лондоне. Английскими оркестрами дирижировал Геннадий Рождественский. Москва, Эдинбург, Лондон, далее везде…
В заключение – еще одна история, случившаяся в Чикагском симфоническом центре 27 января 2006 года. В тот день в рамках программы “Beyond The Score” состоялась лекция (сам он называет это спектаклем) музыковеда Джерарда Макберни об истории создания Четвертой симфонии, после антракта прозвучала сама Симфония. ЧСО дирижировал сэр Марк Элдер. Меня не было в тот вечер в зале, поэтому просто приведу цитату из моей беседы с Макберни. Его программа существовала десять лет и закрылась в конце сезона 2015-16 годов. Я спросил у Джерарда, есть ли у него любимая программа, которая больше всего запомнилась. Вот его ответ:
– …Очень хорошие воспоминания у меня сохранились об одном из ранних спектаклей – о Четвертой симфонии Шостаковича. Многие люди не знали историю возникновения Симфонии, поэтому мне важно было показать исторический фон, сумбур того времени. Отсюда – видеоматериалы с фрагментами сталинской пропаганды. Как можно забыть того человека, которому не понравился спектакль и он орал: “Да здравствует Третий Интернационал!” После окончания концерта я стоял за кулисами и, как всегда (это моя привычка), благодарил музыкантов. Некоторые меня спрашивали: “Почему вы нам не сказали, что на балконе будет актер?” Они решили, что так было задумано.
– Жизнь оказалась богаче даже вашего богатого воображения…
– На меня это произвело большое впечатление. Это был показательный момент. Я понял, что в рамках синтетического эксперимента, каким является наш спектакль, есть возможность сделать что-то живое, найти живой нерв, который волнует зрителей, трогает их души. Я очень жалею, что никогда не встретился с этим человеком…
Никому из русских композиторов не удалось охарактеризовать страшный лик ХХ века так пронзительно, точно и глубоко, как Шостаковичу. То, что когда-то советскими властями, партийными “музыковедами” и прихвостнями в штатском именовалось “сумбуром вместо музыки”, “формализмом” и “какофонией”, давно уже воспринимается не иначе, как классическое наследие прошлого. Справедливость восторжествовала – давно канули в Лету хулители и гонители Шостаковича, а прекрасная музыка гениального летописца эпохи жива и сегодня. Мы сможем еще раз убедиться в этом, побывав на предстоящих концертах в Симфоническом центре. 25 сентября 2026 года исполняется сто лет со дня рождения Шостаковича. В этот день в Чикаго прозвучит одно из его лучших произведений.
За 75 минут до начала концертов на втором этаже Симфонического центра состоятся тридцатиминутные беседы музыковеда Вестона Уильямса об исполняемых произведениях.
Nota bene! Билеты на концерты Чикагского симфонического центра – на сайте cso.org, по телефону 312-294-3000 или в кассе по адресу: 220 South Michigan Avenue, Chicago, Il 60604.
Оставьте первый комментарий