Retro Luxe Museum — проект, выросший из частной коллекции винтажных люксовых платьев. В собрании — около 460 дизайнерских нарядов 1930-х–1990-х годов, многие из которых сегодня существуют в единичных экземплярах. Мы поговорили с Артёмом Силиванниковым, одним из основателей проекта, и подробно расспросили его о том, как формировалась коллекция, почему был выбран музейный формат и как сегодня развивается этот проект.
Как вообще появилась идея создать музей винтажных люксовых платьев?
Всё началось около двух лет назад. У нас появился знакомый коллекционер, который решил продать свою коллекцию — около 460 вечерних платьев известных дизайнеров. Мы вместе с моим партнёром Мариной Бузыкаевой выкупили её целиком. Сначала мы рассматривали вариант аренды платьев для показов и фотосессий, но очень быстро поняли: такие вещи не выдерживают активной эксплуатации. Платья портятся, теряют форму, повреждаются застёжки, ткань устаёт. Тогда и пришло решение — делать музей, а не прокат.
То есть, музей вырос из практического решения сохранить коллекцию?
Именно так. Мы поняли, что имеем дело не просто с красивыми нарядами, а с историей моды, которую нужно беречь. Эти платья создавались не для массового рынка — многие из них шились вручную, под конкретного человека, под конкретный случай.
О каких эпохах идёт речь?
Основная часть коллекции охватывает период с 1930-х годов до 1992 года. Это десятилетия, когда мода была по-настоящему архитектурной: сложный крой, корсеты, многослойные юбки, тяжёлые ткани. Сейчас мы активно ищем и рассматриваем приобретение платьев конца XIX — начала XX века, чтобы углубиться ещё дальше в историю.
Что больше всего поражает людей, когда они видят эти платья вживую?
Масштаб и качество. На фотографиях невозможно почувствовать вес ткани, плотность шёлка, толщину вышивки. Многие платья невероятно тяжёлые — из-за ручной вышивки, жемчуга, стекляруса, металлических элементов. Люди смотрят на корсетные платья и искренне удивляются: как женщины вообще могли в этом ходить, танцевать, дышать?
Из каких материалов сделаны эти наряды?
Натуральный шёлк, тафта, бархат, шерсть, хлопок высочайшего качества. Очень много ручной работы: вышивка, аппликации, бисер, жемчуг. Есть платья, где каждая деталь пришивалась вручную, без машинной строчки. Это уровень ремесла, который сегодня почти утрачен.
Есть ли в коллекции по-настоящему уникальные экземпляры?
Да, и их немало. Например, у нас есть платье дизайнера Norman Hartnell, который работал для королевы Елизаветы II. Это шёлковый наряд с ручной вышивкой и жемчугом — музейного уровня. Есть платья дизайнера Murray Arbeid, создававшего наряды для принцессы Дианы. В коллекции есть абсолютно эксклюзивное платье с его автографом — фактически единственный экземпляр в мире.
Это уже не просто мода, а музейные артефакты. Причём очень дорогие.
Совершенно верно. Мы заказывали частичную оценку коллекции, и даже без полной экспертизы её стоимость превышает 5 миллионов долларов. Некоторые платья настолько редкие, что у них просто нет рыночных аналогов.
Как вы подтверждаете подлинность таких вещей?
Это большая и кропотливая работа. Мы связываемся с музеями моды, архивами дизайнеров, специалистами в Лондоне, Париже, Италии. Отправляем детальные фотографии швов, бирок, внутренней конструкции. По самым ценным платьям есть документальное подтверждение. Подделки на этом рынке — обычное дело, но в нашей коллекции их нет.
Наверное, отдельная тема — хранение и реставрация.
Конечно. Все платья хранятся на отдельных вешалках, в контролируемых условиях. Для особо ценных экземпляров мы заказываем профессиональную реставрацию, которая может стоить тысячи долларов за одно платье. Это ювелирная работа — восстановить ткань, не изменив её характер и возраст.
Вы показываете платья только в статичной экспозиции или они «живут» на мероприятиях?
Мы очень аккуратны. После первых показов стало понятно, что активное ношение вредит коллекции. Сейчас на мероприятиях мы используем либо специально отобранные платья, либо очень ограниченное количество выходов. Основная идея — сохранить, а не «износить» историю.
Тем не менее, вы активно проводите мероприятия и балы.
Да, потому что мы хотим, чтобы люди прочувствовали эпоху, а не просто посмотрели на витрину. Например, 14 февраля мы проводим благотворительный бал: вальс, мужчины во фраках, люстры, большая сцена. Наши платья будут частью программы, но с максимальной осторожностью. В программе — выступление танцоров из известной в русском комьюнити школы танцев Mazurdance Chicago (Buffalo Grove International Folk Group), директор — Владлена Скоморохова. Танцовщицы будут одеты в наши пышные платья, мужчины — во фраках. Они исполнят вальс. Также будет показ работ современных дизайнеров, чтобы показать разницу между современной модой и модой прошлых лет, а затем — демонстрация наших самых эксклюзивных платьев. После этого гости смогут участвовать в танцах вместе с танцорами.
Где будет проходить бал?
В Palace Regency Banquet Hall в Cicero. Это большое пространство с высокой сценой, потолками и люстрами, которое хорошо подходит для такого формата. В подготовке задействовано более 80 человек: танцоры, модели, дизайнеры, визажисты, стилисты. Только команда по макияжу и причёскам насчитывает около 18 специалистов. Подготовка занимает много времени и требует координации большой команды.
Отдельно стоит упомянуть партнёрское модельное агентство FAMA (Florida’s Angels Miami Agency) из Майами. Агентство предоставляет моделей для показов и мероприятий музея. Директор агентства — Ольга Баггетт.
Почему для вас важно именно такое сотрудничество?
Потому что это не обычные показы. Платья сложные, исторические, многие из них требуют аккуратного обращения и понимания, как с ними работать. Модели должны быть подготовлены и осознавать ответственность. Поэтому для нас принципиально работать с профессиональным агентством, которому мы доверяем.
Планируете ли вы другие мероприятия?
Да, в марте мы планируем ещё одно fashion show. Детали пока не раскрываем, но формат будет отличаться от бала. Мы постоянно думаем над новыми вариантами, при этом стараемся не рисковать коллекцией.
Что чувствуют люди, когда видят коллекцию?
Чаще всего — искренний восторг. Люди буквально замирают, снимают видео, задают десятки вопросов. Бывает, кто-то просит продать платье, но мы объясняем: это не магазин, это музей. Эти эмоции — главное, ради чего всё делается.
Кто ваша аудитория?
Самая разная: от детей до пожилых людей. И, что интересно, мужчины реагируют особенно эмоционально — подходят, фотографируют, долго рассматривают детали. Это ломает стереотип, что мода — исключительно женская тема.
Есть ли у музея постоянное пространство, где можно увидеть коллекцию?
На данный момент постоянного музейного помещения у нас нет. Сейчас мы участвуем в различных мероприятиях, фестивалях, культурных событиях, где выставляем часть коллекции и знакомим людей с проектом. Это позволяет показать платья широкой аудитории и одновременно сохранить их в хорошем состоянии.
При этом наша цель — открыть собственное постоянное пространство. Мы надеемся, что со временем у музея появится свой дом, где коллекцию можно будет представить в полноценном музейном формате. Сейчас ведутся переговоры с администрацией Чикаго о помещении. В планах — классическая музейная экспозиция: каждое платье в витрине, подсветка, карточка с историей дизайнера, эпохи, контекста. Чтобы человек понимал не только, что он видит, но и почему это важно. Мечтаем и о расширении за пределы штата Иллинойс.
Расскажите немного о себе. Чем вы занимались до этого проекта?
Я приехал в США около пяти лет назад из России, из Краснодара. До переезда у меня был крупный строительный бизнес. Я много лет занимался управлением компанией — это была совсем другая сфера.
Как произошёл переход от строительства к музейному проекту?
Это не было запланировано. Скорее, всё сложилось постепенно. Захотелось попробовать что-то новое, выйти за рамки привычной деятельности. Этот проект дал другие эмоции и опыт, которого раньше не было.
Были ли моменты, когда хотелось всё бросить?
Нет. У меня такой характер: если я беру на себя ответственность за проект, я иду до конца. В бизнесе я привык не сдаваться и двигаться дальше, даже если возникают сложности.
И напоследок: что для вас главное в этом проекте?
Сохранить красоту и передать ощущение времени. Чтобы человек вышел не просто с мыслью «красиво», а с чувством изумления и уважения к прошлому. Эти платья — свидетели эпох, и наша задача — дать им возможность говорить.
Оставьте первый комментарий