Искусство дирижера

От дубинки до палочки

Риккардо Мути дирижирует ЧСО. Фото - Тодд Розенберг
Риккардо Мути дирижирует ЧСО. Фото - Тодд Розенберг

Звук – форма продолженья тишины,
Подобье развевающейся ленты.
Иосиф Бродский

Летом Чикаго остается без музыки. В городе отменен традиционный ежегодный Grant Park Music Festival, в пригороде Хайленд-парк – Музыкальный фестиваль Ravinia. Первый сезон концертов на открытом воздухе в Грант-парке открылся 1 июля 1935 года маршем Р.Вагнера из оперы “Тангейзер”. Фестиваль проходил каждое лето, даже в годы Второй мировой войны.

День рождения Равинии – 15 августа 1904 года. Равиния была парком развлечений, где играли в бейсбол. На территории парка построили великолепный ресторан и казино с танцевальным залом, в центре – электрический фонтан. В 1911 году году была основана компания Равиния, главной целью которой стали летние концерты классической музыки. Уже в следующем, 1912 году, прибавились оперные концерты, прозвучали первые оперы в концертном исполнении. К 1920 году фестиваль превратился в летнюю столицу оперы в Америке. В годы “Великой депрессии”, когда миллионы людей потеряли работу и страна погрузилась в хаос, людям стало не до классической музыки. Посещаемость концертов резко упала, их количество свелось до минимума. В 1931 году ввиду неизбежного банкротства Равиния закрылась. Спустя четыре года, весной 1936, деловые люди Хайленд-парка и Чикаго создали некоммерческую ассоциацию “Фестиваль в Равинии”, и 3 июля 1936 года началась новая, современная история Равинии. В тот вечер прозвучал концерт Чикагского симфонического оркестра под управлением Эрнста Ансерме. С тех пор Равиния превратилась в летнюю резиденцию оркестра. Концерты в Равинии проходили ежегодно вплоть до нынешнего лета.

В ожидании живых концертов ограничимся онлайн-трансляциями и пофилософствуем. Поговорим о Дирижере. Согласитесь, уважаемые читатели, есть что-то мистическое в одинокой фигуре, стоящей на небольшом возвышении перед группой музыкантов. Кто придумал ее – эту “фигуру”? Неужели без нее действительно невозможно музицирование? В своей книге “Я – дирижер” Шарль Мюнш писал, что не может забыть реплики одного человека после концерта: “Оркестр замечательный. Но меня удивляет, почему это всегда впереди оркестра должен торчать дирижер?”

Действительно, почему? Когда все началось? В своей статье я попытаюсь ответить на эти вопросы.

Кому-то дирижер оркестра представляется обладателем почти таинственной силы музыкального внушения; кому-то, напротив, фигурой ненужной, случайной. Одни уверены – нет профессии легче и приятней; другие скажут – нет участи ответственней и тяжелей. Я помню прекрасную пародию на дирижера в фильме “Веселые ребята”, когда персонаж Леонида Утесова, принятый музыкантами за дирижера, посылает мимикой и жестами признания своей избраннице. Оркестр в это время играет Вторую рапсодию Франца Листа. Между тем эта “клоунская” профессия имеет интереснейшую историю, связанную с жизнью и творчеством крупнейших композиторов прошлого.

Вот облик Иоганна Себастьяна Баха – дирижера глазами его современников: “Он следит одновременно за всеми мелодиями и, окруженный тридцатью или даже сорока музыкантами, удерживает в порядке оркестр – одного кивком, другого – выстукиванием такта, третьего – угрожающим пальцем… Как он здесь обеими руками поспешает, там проворными ногами, как он ритмом до мозга костей пропитан, как воспринимает острым слухом все гармонии и воспроизводит незначительным объемом своего голоса все другие голоса…” Перед нами – классический портрет капельмейстера, каким он сложился к XVIII веку. История знала период так называемого “шумного дирижирования”, когда дирижер использовал палку-жезл для отбивания такта. Впервые это нововведение ввел капельмейстер собора святого Петра в Риме Палестрина в 1564 году. Невероятно, но эта удивительная традиция – бить тяжелой палкой о пол – сохранялась во многих оперных театрах Европы вплоть до начала XIX века. Основоположнику французской национальной оперы, композитору и дирижеру Люлли этот тип дирижирования стоил жизни: он скончался от гангрены, образовавшейся от нечаянно сильного удара палкой по ноге. “Еще в начале прошлого века дирижер, особенно в опере, был просто отбивателем такта и поддерживал ансамбль, стуча палкой по полу”, – писал в своей книге “Огранный пункт” известный французский дирижер Игорь Маркевич и сокрушался: “Дрожь охватывает при одной мысли: сколько изумительных, обожаемых нами произведений звучало под аккомпанемент непрестанного ужасного стука этой поистине доисторической дубинки!” Да, представить себе Риккардо Мути с дубинкой в руках, отстукивающего такт Чикагскому симфоническому оркестру, сегодня просто невозможно. А ведь это было всего каких-то двести лет назад – с исторической точки зрения совсем недавно!

Дирижировали, конечно, не только такими “дубинками”, но и смычками, и мимикой, и свернутыми в трубку нотами, и свободными руками, когда функции дирижера исполнял клавесинист или органист. По этому поводу шли жаркие споры – кому быть дирижером. В 1807 году Готфрид Вебер писал: “Я не знаю более непроизводительного труда, чем спор о том, какой инструмент наиболее годится для дирижирования многочисленным ансамблем. Только дирижерская палочка – таково мое мнение. Во главе оркестра должен стоять человек, который не занят исполнением инструментальной партии и всецело может посвятить себя наблюдению за ансамблем”.

Это была колоссальная реформа. Пришел конец “собачьим тактам” – разрозненному звучанию неодновременно вступающих инструментов, которые приводили в ужас немецкого композитора и органиста-капельмейстера XVIII века Георга Филиппа Телемана. Пришел конец хаосу в исполнении оркестровой музыки. Поднявшийся на возвышение дирижер с палочкой в руке стоял перед оркестром, как генерал перед войском, готовящимся к атаке. Заметьте – дирижер стоял лицом к зрителям! И дирижерами, как правило, были композиторы.

Такие, как Карл Мария Вебер – автор романтической оперы “Волшебный стрелок”. Он обладал прирожденным даром оперного дирижера и впервые в истории объединил в одном лице функции дирижера и режиссера.

Такие, как замечательный немецкий композитор и пианист Феликс Мендельсон-Бартольди – основатель первой немецкой консерватории. Мендельсон обладал дарованием именно симфонического дирижера и отдал много сил формированию немецких оркестров, например, лейпцигского Гевандхауз-оркестра. В Лейпциге и состоялось сенсационное событие в музыке XIX столетия: первое исполнение в 1829 году Мессы си минор и “Страстей по Матфею” Иоганна Себастьяна Баха – открытие музыкального гения лейпцигского кантора церкви святого Фомы, преданного забвению на целое столетие.

Пьер Булез дирижирует ЧСО. Фото - Тодд Розенберг
Пьер Булез дирижирует ЧСО. Фото — Тодд Розенберг

Такие, как французский композитор Гектор Берлиоз, ставший первым в мире гастролирующим симфоническим дирижером. Современник так описывал портрет Берлиоза за дирижерским пультом: “Он то парил в воздухе, то вдруг оказывался над пультом, то мрачно грозил большому барабану, то ластился к бородатому флейтисту, то вытягивал длиннейшие нити из скрипачей, то вдруг, как бы пронзая воздух, набрасывался на контрабасы.” Русский критик Александр Серов называл Берлиоза “полководцем оркестровых сил”. Сохранился даже рисунок, где Берлиоз-дирижер изображен повелителем огромной массы оркестрантов, среди которых рядом с контрабасистами мы видим… пушки!

(Эту идею подхватил Мстислав Ростропович, устроив в сентябре 1993 года грандиозное представление на Красной площади с участием пушек и колоколов кремлевских соборов. Концерт транслировался по телевидению, и я помню потрясающий, “колокольно-пушечный” финал Торжественной увертюры Чайковского “1812 год”. Это было уже не на рисунке, а в жизни! Кстати, на Музыкальном фестивале в Равинии существует традиция устраивать именно такого рода “пушечные” финалы увертюры Чайковского.)

Берлиоз любил огромные аудитории. Еще в 1845 году в Париже он познакомил пятитысячную аудиторию цирка на Елисейских полях с отрывками из опер Глинки.

То была эпоха музыкального романтизма – пора становления и развития симфонических оркестров. Берлиоз расширил оркестр до невероятных размеров, удвоив состав всех групп. Вслед за ним Рихард Вагнер – не только гениальный композитор, но и один из крупнейших музыкальных реформаторов XIX века – создал в оркестре группу медных духовых музыкантов. В эти годы впервые в истории дирижер “невежливо” повернулся к публике спиной! Эта сенсационная акция принадлежала Берлиозу и Вагнеру. В своем трактате, опубликованном в 1844 году, Берлиоз писал: “Дирижер стоит спиной к публике, рядом с пюпитрами первых и вторых скрипок”. Взгляды Вагнера на дирижирование были сформулированы в программной статье “О дирижировании”, наделавшей много шума в шестидесятых годах XIX века. Вагнер всю жизнь боролся с дирижерским ремесленничеством, с “живыми метрономами”, для которых, как он писал, “музыка – какая-то абстракция, нечто среднее между грамматикой, арифметикой и гимнастикой”, с теми, кто, по словам пушкинского Сальери, “музыку… разъяли, как труп” и “поверили алгеброй гармонию”. (Упомянув псевдоотравителя Моцарта, отмечу, что благодаря убийственной характеристике Пушкиным Сальери его произведения были забыты и не исполнялись почти полтора столетия. Спасибо Чечилии Бартоли за возрождение музыки прекрасного композитора.) Именно Вагнер сформулировал основное правило дирижера – указывать темп и ритм правой рукой, а вступление и нюансы – левой. В 1859-1863 годы Вагнер совершил большое концертное турне по городам Европы и России. Композитор и музыкальный критик Цезарь Кюи писал в “Санкт-Петербургских ведомостях”: “Приехал… Вагнер и доказал нам несколько истин… Так как капельмейстер управляет не публикой, а оркестром, то и подобает ему стоять лицом к оркестру, а не к публике”.

Еще один великий музыкант и реформатор – Ференц Лист, создавший свой собственный экстраординарный стиль дирижирования. “Такт и темп, – говорил Лист, – это ствол дерева, стоящий незыблемо, в то время как листья и ветви колышутся на ветру…” Лист предпочитал свободный речитативно-декламационный стиль. Его манера дирижирования нашла свое продолжение в творчестве Густава Малера, Вильгельма Фуртвенглера, Герберта фон Караяна.

Но не все композиторы становились за дирижерский пульт. Чайковский писал, что Роберт Шуман “был совершенно лишен способности дирижировать”, ибо “природное ритмическое чувство было в нем совершенно ничтожно”. Сам Чайковский испытывал немало неудач, дирижируя своими произведениями. Знаменитая фраза Римского-Корсакова “Дирижерство – темное дело” была произнесена им, когда после серии неудачных концертов он вынужден был отказаться от концертных выступлений. Его любимый ученик и ближайший друг, композитор и дирижер Глазунов объяснял причины дирижерских неудач Римского-Корсакова его “неспособностью, выступая в концертах, преодолеть свою скромность и смущение и публично позировать за дирижерским пультом”.

Не мог дирижировать и Дмитрий Шостакович. В беседе со мной Мстислав Ростропович рассказал, как однажды уговорил Шостаковича выступить в качестве дирижера. Исторический концерт состоялся 12 ноября 1962 года в Нижнем Новгороде на первом в Советском Союзе фестивале современной музыки, вдохновителем и организатором которого был Ростропович. Для дирижерского дебюта Д.Д. выбрал Первый концерт для виолончели с оркестром. Во втором отделении прозвучала премьера “Песен и плясок смерти” Мусоргского. Партитуру этого произведения для оркестра сделал Шостакович.

Ростропович вспоминал, что в день концерта Шостакович говорил ему: “Слава, я не могу, я так волнуюсь, так волнуюсь, у меня ничего не получится…” Ростропович говорил с музыкантами и просил их исполнять музыку так, как будто бы Шостаковича не было перед ними. Концерт прошел удачно, но Шостакович никогда больше не пытался дирижировать.

Бернард Хайтинк дирижирует ЧСО. Фото - Тодд Розенберг
Бернард Хайтинк дирижирует ЧСО. Фото — Тодд Розенберг

С момента, когда дирижер повернулся лицом к оркестру, началась история современного дирижерского искусства. Дирижер становится главным действующим лицом оркестра, а вот композиторы постепенно утрачивают свой приоритет в дирижерской сфере. В начале XX века исключения составляют Густав Малер – композитор-симфонист и крупнейший дирижер своего времени; Рихард Штраус – немецкий композитор и дирижер, простоявший за дирижерским пультом около шестидесяти пяти лет; Сергей Рахманинов, оказавший огромное влияние на исполнительский стиль XX века. В кругу знаменитых дирижеров XX века уже нет ни одного великого композитора, хотя многие из них весьма охотно становились и становятся за дирижерский пульт. Замечательными концертами дирижировали Прокофьев и Бриттен, Хачатурян и Теодоракис, Бернстайн и Пендерецкий. На протяжении всей своей музыкальной карьеры за дирижерским пультом стоял Пьер Булез – ярчайший композитор и прекрасный дирижер, которого хорошо помнят чикагские любители музыки. Булез регулярно дирижировал Чикагским симфоническим оркестром, с 1995 по 2006 годы был его главным приглашенным дирижером, с 2006 до 5 января 2016 года (дня смерти маэстро) – дирижером-лауреатом.

Именно дирижер стал подлинным властителем музыкальных дум XX века. Приведу лишь несколько имен “полководцев оркестровых сил”: Бруно Вальтер и Артуро Тосканини, Евгений Мравинский и Герберт фон Караян, Отто Клемперер и Георг Шолти, Юджин Орманди и Евгений Светланов, Бернард Хайтинк и Риккардо Мути… В творчестве этих дирижеров, как ни в какой другой музыкальной профессии, воплощается идея духовного объединения людей. Композиторы уже не руководят исполнителями, не направляют их. Произошло “разделение труда” между автором и исполнителем, и это предоставило исполнителю полную свободу, а вместе с этим и неслыханную власть.

…И все-таки есть что-то мистическое в одинокой фигуре дирижера, стоящей на своем небольшом возвышении.

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*