15 января в чикагском Trap Door Theatre состоится премьера спектакля “Зеленые коридоры” (“Green Corridors”) по пьесе Наталки Ворожбит. Режиссер — Кей Мартинович. Перевод с украинского — Джон Фридман и Наталья Братус.
Джон Фридман — легендарное имя в театральном мире. Культуролог, переводчик, журналист, театральный критик, он родился в Калифорнии, получил диплом магистра в университете имени Джорджа Вашингтона в Вашингтоне, закончил докторскую программу по русской литературе Гарвардского университета. В 1988 году приехал в Москву собирать материалы для диссертации о драматурге Николае Эрдмане (“The Dramaturgy of Nikolai Erdman”, Гарвардский университет, 1990 год). Автор первой в США монографии об Эрдмане (“Silence’s Roar, The Life and Drama of Nikolai Erdman”, 1992 год). Автор (совместно с Камой Гинкасом) книги “Provoking Theater: Kama Ginkas Directs” (2003 год). В 1989 году женился на актрисе Оксане Мысиной. С 1992 по 2015 год работал театральным критиком газеты The Moscow Times, писал статьи для газеты New York Times, с 2015 по 2022 год был ассистентом Бориса Юхананова в Электротеатре Станиславский. Переводил на английский язык спектакли в проекте Art Seen Films (продюсер — Эдди Аронофф). Курировал программу Russian Case фестиваля “Золотая маска”, входил в состав жюри этого фестиваля. С 2018 года пара Фридман-Мысина живет в Греции. Джон — руководитель проекта Worldwide Ukrainian Play Readings, который он ведет с организацией Center for International Theatre Development (CITD). Он активно помогает с переводами на английский язык украинским и белорусским драматургам.
Я давно слежу за творчеством Джона, часто слышал о нем добрые слова от режиссеров и актеров, с которыми беседовал. Предстоящая премьера спектакля и работа Джона в качестве переводчика предоставила мне прекрасную возможность поговорить с ним. В эксклюзивном интервью Джон рассказывает о работе с украинскими и белорусскими авторами, о проекте Worldwide Ukrainian Play Readings и кинокомпании Free Flight Films, открытой им с Оксаной Мысиной на острове Крит.
Джон, чем привлекла вас пьеса Наталки Ворожбит?
Наташа — одна из самых умных и известных драматургов Украины. Сила ее, как драматурга, чувствуется во всех текстах. Постановки ее пьес почти всегда удачные, к концу спектакля у зрителя есть ощущение, что он прожил какой-то важный участок жизни с ее героями. В 2022 году фильм “Плохие дороги” (“Bad Roads”) по Наташиной пьесе был выдвинут от Украины на премию “Оскар”. Я хорошо знаю ее тексты, саму ее знаю чуть ли не тридцать лет. Поэтому как только я увидел сообщение на фейсбуке, что Наташа написала новую пьесу, я в ту же минуту попросил разрешения перевести ее. В пьесе напрямую нет войны, хотя ее отголоски пронизывают все сюжетные линии. Пьеса рассказывает об украинцах в эмиграции, в Европе, о взаимоотношениях с европейцами, сложностях между собой и внутри себя, о попытке самоидентификации. Пьеса очень сильная. Может быть, зрители в Чикаго мало что знают об эмиграции украинцев в Европе, но сама тема эмиграции и отношения к эмигрантам должна быть понятна и актуальна для каждого американца. Особенно сегодня.
Пьеса написана на украинском языке. Значит ли это, что вы владеете этим языком так же свободно, как русским?
Я не владею украинским свободно. Читаю я очень неплохо, на конференциях понимаю примерно семьдесят пять процентов разговора. Если говорят просто и медленно, понимаю девяносто процентов; если сложно и быстро — пятьдесят. Я работаю с Натальей Братус, родственницей моей жены Оксаны Мысиной. На следующий день после начала широкомасштабной войны России против Украины Оксана позвонила своим родственникам в Украину и пригласила их к нам в Грецию. Наташа Братус, ее дочь и ее внук живут рядом с нами в городе Ханья на острове Крит уже почти четыре года. Когда я начал работать над проектом Worldwide Ukrainian Play Readings, ее присутствие оказалось подарком. Рядом со мной человек, который может помочь разобраться с нюансами украинского текста — что может быть лучше?! В самом начале войны, в 2022 году, все тексты были короткие и достаточно простые, поэтому больших проблем не было. А “Зеленые коридоры” — большой и сложный текст. Наташа внесла большую лепту в нашу работу.
Как технически проходит ваша с Наташей работа?
Переводчик должен всегда знать, чего он не знает. В этом — магия перевода. Даже если ты досконально знаешь и понимаешь язык, на котором работаешь, ты должен чувствовать моменты, когда что-то не понимаешь, не владеешь полностью текстом. Это может быть игра слов или метафора, или какие-то другие нюансы языка. Когда мы работаем с Наташей, я готовлю грубый перевод и отмечаю желтым цветом места, где у меня есть вопросы. Потом все эти места мы разбираем с Наташей. Наш союз очень плодотворный. Я безумно благодарен Наташе. Я не претендую на то, чтобы говорить на украинском языке, мои знания языка пассивные, но благодаря Наташе за четыре года мои знания украинского языка улучшились. Я чувствую себя достаточно спокойно, когда перевожу, потому что знаю, что Наташа придет и поможет мне расставить все точки над “и”.
Мы знаем знаменитые переводы на русский язык произведений Хемингуэя, Сэлинджера, Ремарка. Многие считают, что Хемингуэй в русских переводах звучит интереснее, чем в оригинале. Вы продолжаете эту славную переводческую традицию. Я так понимаю, что для вас важнее всего передать смысл написанного?
Конечно, тем более, что я занимаюсь драматургией. Если человек читает роман и держит книгу в руках, это одно. Есть время остановиться, подумать над какой-то фразой, отлистать на несколько страниц назад, перечитать, если надо восстановить хронологию событий, вспомнить действующих лиц. Пьеса — совсем другое дело. Человек сидит в зале и слышит разговор героев. Нет времени, чтобы засомневаться или задуматься. Если что-то непонятно — все, момент потерян. Я перевожу для артиста и для зрителя. Перевожу так, чтобы артист мог спокойно произносить слова, понимая суть, и чтобы происходящее на сцене понимал зритель. Есть такое понятие — уважение к зрителю. Я верю, что в театре все должно быть понятно. Не годится ситуация, когда зритель остается в недоумении, не поняв происходящего… Я не претендую на то, чтобы мой перевод стал переводом на века. Скорее всего, мои переводы временные. Я перевожу, зная, что кто-то придет после меня и переведет иначе для другого поколения и другого времени. К великому сожалению, я не Роберт Грейвс, но Роберт Грейвс не переводил драматургию. (Роберт Грейвс — британский поэт, переводил античных авторов Теренция, Апулея, Светония, Лукана, Гомера. — Прим. автора.) Вот Грейвс и другие великие переводчики работали на уровне авторов. Я не на уровне автора, я — его помощник. Я помогаю автору дойти до зрителя, а зрителю — понять написанное. Как долго сохранятся мои переводы? Не знаю. Я подозреваю, что до двадцати лет. Скорее всего, через двадцать лет придут другие люди и скажут: “У Фридмана такой простой перевод. Давай мы его улучшим”. Хорошо. Пожалуйста. Зато я именно в этот исторический момент помогаю украинским драматургам быстро общаться со зрителями в Америке, Канаде, Англии, Южной Африке, Австралии. Моя задача состоит в том, чтобы познакомить англоязычную публику с неизвестной драматургией. Наташа Ворожбит — знаменитый человек, но я подозреваю, что большинство зрителей в Trap Door Theatre не знает ее творчество и даже ее фамилию. Просто в программке будет написано о ней, как об известном украинском драматурге. Зритель захочет познакомиться с ее творчеством и открыть для себя новое имя. В Америке лучше всего на пьесу “Зеленые коридоры” реагирует штат Иллинойс. Первая читка пьесы состоялась в Чикаго в рамках проекта International Voices Project по инициативе руководительницы Trap Door Theatre Беаты Пилч. Через несколько месяцев еще одна читка прошла в Northern Illinois University в городке Декалб.
Почти никто в Чикаго не знает, кто такая Наталка Ворожбит, но зритель Trap Door Theatre доверяет Беате Пилч. Она родилась в Чикаго в польской семье, каждое лето проводила в Польше. Первые театральные впечатления связаны у нее с Театром имени Виткевича в городе Закопане. В 1994 году Беата основала Trap Door Theatre. С самого начала она решила, что театр будет фокусироваться на европейской, почти неизвестной в Америке драматургии. В разные годы на сцене театра ставились пьесы Святослава Виткевича и Фернандо Аррабаля, Жана Жене и Петера Хандке, Витольда Гомбровича и Хайнера Мюллера, Януша Гловацкого и Макса Фриша, Славомира Мрожека и Вернера Шваба, Матея Вишнеча и Вацлава Гавела. Беата постоянно открывает новые имена для широкой американской аудитории. Имя Наталки Ворожбит — еще один шаг в этом направлении.
Это очень здорово, я преклоняюсь перед энергией и энтузиазмом Беаты. Я в курсе того, что она делает, и могу сказать, что это большая редкость не только для Чикаго, но и для Америки. Мало кто в Америке интересуется тем, что происходит в других, чужих местах. Беата — большой молодец. Я очень рад, что именно она заинтересовалась пьесой Наташи.
Вы будете участвовать в репетиционном процессе в Trap Door Theatre?
Нет. Очень редко меня включают в процесс репетиций. Я всегда всем говорю: если мои слова или выражения не подходят артисту — меняйте. В девяносто девяти процентах случаев я соглашаюсь на изменения. Это к вопросу о понимании. Если артист не чувствует себя удобно, произнося мои — Джона Фридмана — слова (я не говорю сейчас об авторе, потому что английские слова — мои), тогда надо найти другие слова, с которыми артисту будет комфортно.
Вы будете на премьере?
Нет, к сожалению. Думали, чтобы приехала Наташа, но было поздно получить грант. Это случилось как раз в то время, когда все гранты на культуру в Америке стали исчезать. Поэтому, к сожалению, идея отпала.
В рамках проекта Worldwide Ukrainian Play Readings вы работаете со многими драматургами…
Я работаю с двумястами украинскими драматургами. Некоторые из них были абсолютно никому неизвестны даже в Украине в 2022 году. Они только начинали свою карьеру. Например, Олена Астасьева. По ее произведениям созданы сто двадцать спектаклей, фильмов, сценических читок. Еще один пример — Андрей Бондаренко. Он был начинающий драматург во Львове. Кое-кто знал его в Киеве. Сейчас его произведения идут по всему миру, насчитывается больше ста мероприятий, связанных с его произведениями. Он стал настоящей театральной звездой. У него был спектакль в Санта-Монике (под Лос-Анджелесом), в City Garage Theatre… Мне безумно приятно, что у меня была и есть возможность помогать этим талантливым людям.
Когда началась широкомасштабная агрессия России, мы все обратились к украинским каналам, стримам, передачам. Я родился и вырос в Минске, знаю белорусский язык, слышу звуковые ассоциации, сходства украинского и белорусского языков и понимаю, насколько они разные по сравнению с русским языком. Украинский язык очень богатый и самобытный. В нем много метафор, аллюзий, сравнений, устойчивых выражений. Какие особенности вы бы выделили в украинском языке?
Мне трудно ответить на этот вопрос, я не собираю подобные моменты в голове. Я — “прикладной” человек. Я могу назвать некоторые общие ощущения. Украинский язык — очень нежный. В украинском языке чувствуешь любовь говорящего, и она направляется к тому человеку, о котором говорят. Украинский язык содержит в себе возможность выразить очень приятные, теплые отношения к предмету разговора.
Я скажу сейчас страшную вещь. Не было бы счастья, да несчастье помогло. А если бы не война, быть может, не было бы такого всплеска интереса к украинской драматургии и украинскому театру? Ведь это война вывела на поверхность такое количество талантливых людей.
Это факт. Это правда. Но я сразу добавлю, что мы бы с удовольствием прожили без этого всплеска.
Конечно, это бесспорно.
Мы живем на пороховой бочке… Когда я это говорю, мне становится стыдно. Не я живу на пороховой бочке, а мои авторы живут на пороховой бочке. Это они живут там, где взрываются настоящие снаряды. Для меня пороховая бочка — метафора, а для них — образ жизни. Метафору можно пережить, а как пережить настоящую войну? Я часто разговариваю с харьковским режиссером и драматургом Дмитрием Терновым. Бывает, во время разговора он исчезает, потом возвращается и говорит: “Прилеты были, ничего страшного”. Он исчезает, потому что бомбы падают за окном. Я с ним разговариваю с Крита о том, как я сижу на пороховой бочке, а у него бомбы падают… Эти разговоры страшные. Украинские драматурги начали реагировать на войну почти сразу, в течение нескольких дней, но на самом деле все началось гораздо раньше. Война началась в 2014 году, только многие этого не поняли. Наша героиня Наташа Ворожбит написала самую популярную свою пьесу “Плохие дороги” именно про события 2014 года. Была потрясающая постановка в Торонто, в Crow’s Theatre. Спектакль получил массу театральных премий. Можно вспомнить еще постановку в Гетеборге, в Stadsteater — старейшем шведском театре города.
Спектакль получил главный приз за лучший спектакль сезона… Украинские драматурги оказались способными реагировать адекватно, сумели поднять кровоточащую тему на нужный, понятный уровень. Не знаю, готовы ли они были к войне, но оказались готовы возвысить свой голос, стать одними из самых сильных представителей мировой драматургии. Люди знают гениальную английскую драматургию, очень хорошую американскую, классическую французскую. Про украинскую драматургию особенно никогда не говорили. Сейчас говорят и будут говорить! И Наташа Ворожбит — одна из лидеров этого направления. Ее пьесы произвели сильнейшее впечатление на зрителей во всем мире, они шестьдесят пять раз прозвучали в моем проекте Worldwide Ukrainian Play Readings.
Готовясь к интервью с вами, я заглянул в Википедию. Там написано, что вы — культуролог, театральный критик, журналист, переводчик…
А еще бывший профессиональный бейсболист.
Кем вы себя считаете в первую очередь?
Никем. Мне семьдесят один год, я занимаюсь разными делами. В основном, конечно, культурой. После бейсбола… Культурой я занимаюсь уже пятьдесят лет. Я никогда не думаю о том, куда иду, никогда не строил карьеру. Просто делаю то, что мне интересно и нравится в этот момент. В 2018 году мы с Оксаной уехали из России. Ее стали гнобить, закрывать дорогу и в кино, и в театре. Я чувствовал, что чужой в Москве. Мы уехали на остров Крит.
Почему не Америка и не Европа, а остров Крит?
Я всю жизнь издалека любил Грецию и греческую культуру. Для Оксаны греческий театр стоит на первом месте. Пока моя мама была жива, мы каждое лето ездили в Калифорнию. В какой-то момент (мама была еще жива) мы решили куда-то поехать на Рождество. Я сказал: “Ксюша, поехали в Грецию!” Оксана согласилась, и мы поехали. Она спросила у своего друга-кинорежиссера Кости Олановского, у которого были греческие корни и который жил в Греции, куда лучше поехать. Он сразу предложил Крит: “Там — два города: Ретимно и Ханья. Ретимно — замечательный город: маленький, красивый, старый. А в Ханье вы все время будете себя чувствовать, как на киноплощадке”. Оксана сказала: “О, это для нас”, и мы прилетели в Ханью. Костя через год умер от рака. К великому сожалению, мы не можем его поблагодарить и сказать, как он повлиял на нашу жизнь. В Ханье мы с Оксаной живем, здесь мы создали свою собственную “киноплощадку” — виртуальную кинокомпанию, которая выпустила десять фильмов, и фильмы эти получили больше ста наград на разных фестивалях мира… Я обожаю историю Крита. Ты выходишь из дома и видишь стены, которым четыре-пять тысяч лет. Они рядом со мной, я с ними живу. Я приехал с идеей написать книгу. Еще не знал, какую. Стал готовиться, писать маленькие тексты, чтобы постараться найти свой голос. Чувствовал, что дело пошло. А потом случилось вот что. В сентябре 2020 года белорусский драматург Андрей Курейчик (мы с ним до этого были шапочно знакомы, он несколько раз приглашал Оксану в Минск) послал мне текст о проигранной революции в Беларуси и попросил меня, если возможно, организовать читки. Пьеса была хорошая. Она называется “Обиженные. Беларусь(сия)”. Я написал порядка десяти писем своим знакомым и в течение десяти минут от всех получил положительные ответы. Все заинтересовались! Я быстро, за два-три дня перевел пьесу, а потом в течение нескольких месяцев корректировал. Первые читки были по моим черновикам. Сейчас у нас больше трехсот мероприятий (читок, спектаклей, инсталляций, симпозиумов), связанных с этой пьесой. Так что все началось с Андрея Курейчика.
Андрей сейчас в Чикаго. Я собираюсь встретиться с ним в ближайшем будущем.
Он очень живой, интересный человек, большой молодец. Не сомневаюсь, что он расскажет вам много любопытных историй и про себя, и про Беларусь… Когда в 2022 году началась полномасштабная война, я стал спрашивать себя, что делать. Все мои друзья говорили, что я должен работать над переводами. И вот так пошло-поехало. Сейчас у меня больше восьмисот событий по моему проекту Worldwide Ukrainian Play Readings. Двести авторов, триста пятьдесят пьес, одна большая книга-антология (“A Dictionary of Emotions in a Time of War: 20 Short Works by Ukrainian Playwrights”, ее можно заказать на Амазоне по адресу: www.amazon.com/Dictionary-Emotions-Time-War-Playwrights/dp/1942281447. — Прим. автора.). Книга собрала первые реакции профессионалов-писателей. Вслед за большой книгой появилось несколько маленьких. В начале 2026 года будет новая книга, мы уже договорились с моим издателем Ниной Камберос (Laertes Press). В книгу войдут тексты, написанные солдатами или бывшими солдатами, или волонтерами на войне, или, в некоторых ситуациях, женами солдат. Война глазами очевидцев и участников, война изнутри. Спустя четыре года авторы воюют, умирают. Они представляют абсолютно другой взгляд на чудовищную войну. Это будет мой следующий проект… Вы спрашиваете, кто я? С 2020 года я живу переводами. Если бы Андрей ко мне не обратился и мы бы не организовали наш проект, я не был бы готов ответить на происходящую сегодня войну. Для меня переводы — не карьера и даже не работа, это — мой долг. Я должен это делать!
Джон, вы делаете великое дело. Вы в единственном числе заменяете редакцию газеты или журнала. Вы — связующее звено украинской и белорусской драматургии с англоязычным миром. А ваша биография выглядит, как сценарий голливудского фильма. После окончания Гарвардского университета молодой американец приезжает в Москву, влюбляется в прекрасную девушку, остается жить в России, потом влюбленная пара уезжает на остров Крит. Это ведь сюжет для захватывающего романтического фильма!
Пусть после моей смерти кто-нибудь снимет фильм… Пока я занимаюсь проектом Worldwide Ukrainian Play Readings. Мы собрали в общей сложности около семисот тысяч долларов. Из этих денег шестьдесят тысяч долларов, а то и больше собрала Наташа Ворожбит: читки ее пьес, спектакли и так далее. Наша программа не только знакомит Америку и другие страны с украинской драматургией, но и финансово помогает авторам. Хорошо, когда ты можешь внести свою лепту и помочь кому-то. Конечно, недостаточно; конечно, я хочу большего, но тем не менее получается каким-то образом кому-то помочь. У меня нет другого выхода, кроме как помогать выжить жертвам агрессии, донести свое видение миру, дать абсолютно другой взгляд на жизнь. Ставить точку я не хочу. Пусть другие ставят точки. Я хочу продолжать работать.
Nota bene! Спектакль “Зеленые коридоры” идет с 15 января по 21 февраля в помещении Trap Door Theatre (1655 West Cortland Street, Chicago, IL 60622). Билеты на этот и другие спектакли театра — на сайте trapdoortheatre.com.
Оставьте первый комментарий